„Я больше половины жизни не был в этой стране“. Невыдуманная история об одной невыдуманной судьбе, из френд-ленты.

Вам знакомо чувство, обуревающее, когда нечаянно "подсматриваешь" в чью-нибудь пронзительную жизнь? Невыдуманную и очень личную жизнь совершенно чужого человека, стойко держащую в сопереживании, хотя вполне возможно кто-то пожмет плечами, и не более. А я - как в незнакомый доселе омут окунулась. С головой. Как будто физически пощупали душу и оставили на ней отпечатки пальцев. Живые эпизоды, люди, обстановка, условия тех лет - они как будто влились кадриками куда-то под скальп. У меня слишком хорошее воображение.
Не чувство даже; узел из чувств.
В жж у roeslein прочитала историю человека, которую ей довелось услышать из его уст в поезде. И до сих пор держит. И столько всего сразу – сбивчивых мыслей, взаимоувязок, проекций – не высказать всего, не описАть, не объяснить, не расставить по полочкам. Слово «потрясена» не отразит ничего, это – не то слово.
Просто случайный пассажир, ехавший тем же рейсом. Пожилой и очень нервничающий мужчина, разговорившийся («эффект поезда», помните?) с авторшей поста.


- Я уехал в 1968 году, сколько лет прошло? - cпросил он, вызывая меня этим на разговор.
- 41 год
- Да, эта страна мне чужая.

В конце 60х в Германии начались беспорядки. Молодежь баррикадировала ВУЗы, бастовала, молодежные группировки взрывали редакции газет, бомбили магазины. В общем, всячески показывали свое недовоство. Причин было несколько и они дополняли друг друга. Но подтекстом всего было недоверие послевоенного поколения к собственным родителям.

[Конечно, это его личное, субъективное видение тех лет. Я интересовалась причинами молодежных протестов 60-х, прокатившихся по всему миру, потому что это - время моих родителей, а сама увлекаюсь социологией. И потому, что родное «поколение 90-х» тоже ведь «социально протестовало», худо-бедно. Но для меня это – только история. Картинка. И причины, которые известны из различных соц.трудов, совсем другие. А для него это – его жизнь.]

Дети, рожденные после войны, не верили, что родители не знали о Холокосте, не знали, что происходит в концлагерях. Мой знакомый, назовем его Ганс, узнал в 29 лет, что его родители работали во время войны в концлагере. Его мать была гувернаткой в доме большого начальника СС, а отец там же вел хозяйство. Дом, в котором они жили, находился при концлагере. Ганс жил в этом доме с родителями до 5 лет. Когда он спросил родителей, что они делали во время войны, те утаили, что жили рядом с концлагерем и служили важному командиру СС. После войны родители переехали в Гамбург. Подальше от тяжелых воспоминаний,- обьяснили они. Однажды, Ганс уже закончил университет и работал в редакции известной газеты, он случайно обнаружил у родителей выписку с прошлого места жительства. Родители рассказали Гансу и его сестре правду. Да, они знали, что происходило в концлагере. Да, они знали, что печь, в которой сжигали труппы евреев, грела воду в доме. Но они боялись за свою жизнь и жизнь их ребенка. Ганс очень долго мучился, узнав эту историю. „Я смотрел на людей поколения моих родителей и спрашивал себя, что они делали во время войны. Сколько людей на их совести“. Настроение в стране только усиливало чувство вины за собственных родителей. В 1968 Ганс эмигрировал в Канаду, так и не простив своих родных. В контакте он остался только с младшей сестрой. И вот сейчас, спустя 40 лет, он приехал попрощаться с матерью. Отец уже умер, 90летняя мать лежит при смерти. Ганс их простил.

У меня – двухлетний сын. Не могу здесь выразить словами тот УЖАС, который хватает за горло, когда думаю о том, что родителям Ганса необходимо было выбирать. Выбирать между «большим миром» и «миром маленьким» , как писал Акунин. И за их выбор (кто? Ну кто возьмется их осудить, кто?!) они потеряли душу своего ребенка. На всю свою жизнь потеряли. И обрекли на мучения.
http://roeslein.livejournal.com/77721.html